Дополнительная литература

Занимательная бухгалтерия: Записки старого бухгалтера

2. Соцсоревнование

Помню, ради социалистического соревнования нас обязали годовой баланс сдать 1 января, точнее: "2 января чтобы годовой отчет лежал на столе у главного бухгалтера управления торговли города!".

Василий Петрович человек был твердый, он понимал, что так сделать нельзя, но ему сказали:

- Сдашь - премию дадим, не сдашь - пеняй на себя, поедешь как саботажник и враг народа туда, куда Макар телят не гонял. Понял?!

- Понял, - ответил Василий Петрович со всею грустью.

- Да еще, ты, бухгалтер, главбух чертов, позаботься, чтобы завтра от всех сотрудников бухгалтерии лежала за подписями бумага тут, что все согласны и обязуются. Пусть выступят с инициативой. А мы поддержим трудовой порыв счетных работников.

Пришел, я помню, Василий Петрович в бухгалтерию бледный как смерть, это не дисциплину в своем курятнике наводить, и говорит:

- Что же нам делать...

Рассказывает. Женщины все ему твердят: это невозможно, я не подпишусь, я сейчас же уволюсь, и всякие такие слова.

Но я-то был молодой, комсомолец, я спрашиваю:

- О чем базар, в чем проблема?

- Да, как же мы 2 января отчет положим, когда только 5 января встречные документы поступят?

Понял я, в чем тут закавыка и сразу замечаю:

- Ну и что?

- Как ну и что, какой же баланс без документов за декабрь?!

А я говорю: еще лучше, правдивее будет, 31 декабря банк не работает, 30 декабря получим выписку за 28 декабря и разнесем ее 31 декабря, зарплату и резервы начислим полностью, амортизацию рассчитаем, и все проводки по Главной книге сделаем. Вот и баланс получим. Еще лучше, ибо реально на 31 число последних декабрьских документов еще и не было. И никогда не бывает. Так баланс еще реальнее получится.

Посмотрели на меня зло. Если бы это я в обычных условиях говорил, то, скрывать не стану, просто мне бы Василий Петрович морду за вредительство набил. Но тут он только тяжко и неодобрительно вздохнул. Женщины закричали, что так положительно нельзя делать. И многие заявили, что будут увольняться. Но в те времена был порядок, и так просто уйти было нельзя. Тут могли приписать дезертирство с трудового фронта, отказ от идеи коммунистического строительства, трудовой саботаж и черт знает еще что. Народ это знал.

Василий Петрович послал за юристом. Федор Аркадьевич вник в проблему и сказал: "Молодежь говорит правильно, тем более что у тебя, Василий Петрович, выбора нет". У мужиков, особенно у юристов, есть огромное влияние на женский пол, все успокоились, счетовод-профорг - милая пожилая женщина из уцелевших аристократок - стала сочинять текст социалистического соревнования, а Василий Петрович стал расписывать кому, что делать. Со второй половины декабря встали на трудовую вахту. Мой авторитет возрос. Воскресенья отменили, а 31 декабря вся работа была в разгаре, никто и не думал домой уходить, все сидели вместе. В 12 часов пропикало радио, Василий Петрович вскрыл шампанское, и все закричали: "Ура!", и всю ночь танцевали: с Василием Петровичем - никто, а со мной - все.

Я и сейчас вспоминаю то мгновение как лучший момент моей жизни. И вы знаете, с того года все с гордостью рассказывали о том, что 2 января впервые в истории полный годовой отчет был сдан.

Все работники бухгалтерии вспоминали этот случай как самый счастливый день в своей профессиональной жизни. И никто не обижался. Все были счастливы.

Вот как мы работали!

Василия Петровича очень хвалили. Спрашивали:

- Почему сразу не поддержал?

Тот улыбался и говорил, что недооценил и недопонял глубину замысла. Но ему заметили, что вот поддали тебе, и ты сразу понял и глубину, и замысел, стал работать. А не поддать, так бы и был в отстающих. Тут мы сделались все ударниками коммунистического труда. Василия Петровича повесили на Доску Почета, а всему коллективу дали премию, но разделить ее было трудно. Все требовали себе прибавки: у кого детей много, кто безотцовщина, кто герой войны, кто инвалид труда. Кое-кто, правда, и обо мне вспоминал. Но я, слыша и видя такие стенания, сказал, что отказываюсь в пользу коллектива, как молодой и еще несозревший. Коллектив меня понял и поддержал.

Но теперь, на старости лет, я думаю, что тут был глубочайший смысл власть имущих. Ведь вот дали Василию Петровичу благодарности, другим коллективам велели брать с него пример, а при желании любого победителя соцсоревнования и посадить могли. Опять же возьмут и спросят: "А как это ты баланс без документов, без операций за декабрь сдал?" И все, и сказать нечего. И в любую минуту за очковтирательство, за обман партии и правительства и за незаконное получение прибыли любого главбуха, самого лучшего, цап-царап можно было. Был просто хороший человек Василий Петрович, угодил начальникам - героем труда стал, а не потрафил - в лагерную пыль стерли. И все за один и тот же баланс. Каково?!



<< вернуться к разделам